Брат Павел и его великий чайный путь

В свежем номере газеты «Суббота» - большая статья о нашем служении. Газету можно купить в ближайшем киоске, а я привожу ниже полный текст:

Брат Павел и его великий чайный путь

Как пастор Павел Левушкан, родившийся на просторах Сибири, а потом вернувшийся в Ригу, помогает найти единого Бога и лютеранам, и дзен-буддистам – и не шарахается от слова «медитация».

Пастор Павел Левушкан – человек, по латвийским меркам, весьма необычный. Он, настоятель лютеранской русскоязычной Общины Богоявления, служит в Новом храме святой Гертруды в Риге. После литургии он всегда приглашает паству поговорить об услышанном на традиционную… китайскую церемонию чаепития, пропитанную духом Востока. Павел Левушкан давно идет своим великим чайным путем – аж из Сибири в Латвию. В позапрошлом году победил в Латвийском чайном чемпионате, не раз принимал почетных гостей из Кореи и Китая.

Много лет подряд Павел Левушкан занят тем, что организует межконфессиональный «диалог культур», чему чаепитие лишь способствует. А вы о нем еще не знали?

В Томске звучит орган рижского Домского собора

Латгальские предки Павла Левушкана из-под Лудзы еще в царское время волею судеб оказались в Новосибирской области. Их туда сослали за участие в крестьянском бунте. В Сибири родился отец Павла - Владимир Эдуардович. Там он познакомился и с будущий мамой Павла - Галиной - коренной русской сибирячкой, предки которой были из первопроходцев таежных земель.

В Латвию Павел переехал из Сибири, из Молчановского района, уже на заре нового тысячелетия. Первое время тут после сибирского размаха ему было очень не по себе. И первых три года он с семьей обязательно хоть на пару месяцев летом ездил в родные сибирские края. Но постепенно освоился в нашей Европе, в чем ему сильно помогали большая вера - и чай.

Да, казалось бы – где Сибирь, а где учение реформатора Лютера? Но, оказывается, как раз в Сибири Павел Левушкан и познакомился с лютеранством. Это произошло в 1990-е, когда он был в сообществе студентов-христиан в Томском университете, где учился на филфаке. Там он познакомился со священником, который рассказывал о срединном пути – и не католическом, и не православном, - о лютеранстве.

Павла Левушкана всегда тянуло к христианству, но только – западному. Корни этого надо искать еще в детстве. Павел читал самые разные книги, в которых ему особенно нравились картинки и описания готической архитектуры. И еще он всегда любил органную музыку. В 1980-е его отец ездил как турист в Ригу и привез пластинку из Домского собора. Так Павел впервые услышал в далеком Томске, как звучит орган. Все это – книги и музыка – почва, на которой потом взошли ростки крепкой веры. Павел Левушкан учился, проходил лютеранские посвящения – и в итоге в Риге стал пастырем в Новой церкви Святой Гертруды.

Самый чайный пастор

Павла Левушкана, любя, называют за глаза главным «чайным пастором Латвии». И ведь не врут!

На чайный путь он ступил в Сибири. Когда жил в Томской области, стал участником «Чайного клуба». Тогда погрузился в культуру потребления этого напитка и убедился, что чай способствует ясности сознания, помогает человеку лучше взаимодействовать с реальностью - и с самим собой. Павел Левушкан до сих пор вспоминает, как впервые побывал на классической китайской церемонии, а потом вышел на улицу и почувствовал необычайную ясность сознания, заметил -
насколько зеленая трава под ногами, выделил из общего звукового фона пение птиц и звук шумящей листвы...

Как-то раз Павел Левушкан пригласил вашего автора на ретрит. Это слово да из уст священника! Впрочем, не стоит вздрагивать. Ретрит - это ведь не только «нечто восточное». Слово означает - «уединение», «время, посвященное духовной практике». Он иногда отправляется «на ретрит» с единомышленниками: в процессе «личного поиска Бога» уединяются на несколько дней где-нибудь в глубинке, где, живя предельно скромно, учатся молчать, не расходовать попросту энергию, размышлять и искать в себе ответы на самые разные вопросы. Во время ретрита хоть и время от времени, но обязательно пьют божественного вкуса чай…

В помощь Германии – из Риги

О Павле Левушкане знают во многих странах не только по его широте духовных взглядов, но и за работу «сугубо лютеранскую».

Как раз сейчас готово уже второе издание на русском языке катехизиса Мартина Лютера, а также лютеранский молитвенник – тоже на русском. Такую работу в Латвии сделали впервые, да еще и с предисловием архиепископа Яниса Ванагса.

Какое-то время назад Павел Левушкан с братьями по вере издал катехизис на русском тиражом полторы тысячи экземпляров. Весь тираж моментально закончился: книги брали самые обычные люди в храме на углу Бривибас и Таллинас, много экземпляров отдали в тюрьмы, больницы и разные специальные учебные заведения. Кроме того, отправляли книги в Германию, Швецию, Финляндию, Эстонию и другие страны – везде, где есть русскоязычные лютеранские общины.

Фактически такое хоть и не большое, но очень важное служение в Риге уверенно становится центром лютеранской активности для всей северной Европы. Павел Левушкан с друзьями находит деньги, издает и бесплатно раздает катехизис и другую духовную литературу. Сейчас все ждут второе издание, которое тоже распространят быстро, например, пятьсот экземпляров сразу уходит в Германию и Швецию – для тамошних русских диаспор.

Под гонги и с чакрофоном – о Боге

Интересно, а насколько, говоря библейским языком, широки границы церкви? Есть ли место тому же дзен-буддизму, которым пропитаны классические восточные чайные церемонии? На это Павел Левушкан говорит так:

- У нас в церкви дзен-буддизма в прямом смысле слова, конечно, нет. Если мы говорим про созерцательные медитативные традиции, то они всегда были и в христианстве. Да, возможно, они вдохновлялись контактами с людьми с Востока, например, в XX веке, когда происходил активный межкультурный диалог. Но они опираются на христианское мировоззрение и мироощущение. Важный момент!

Но границы церкви у нас действительно широкие. В лютеранской церкви есть широта ортопраксии - при строгости ортодоксии. Исповедание веры (ортодоксия) – мысли и тезисы этого изложены в том же катехизисе и в Аугсбургском исповедании веры, что является общим для всех. А вот ортопраксия (или практика деятельности) может быть разной для различных приходов.

Есть приходы, где проводят богослужения, как у нас, такие высокоцерковные – с пениями, литургией, облачениями. Но есть приходы, где все проще – в немецком стиле, в мантиях черных. Есть общины гернгутерской традиции (по названию одного местечка в Германии), где молятся вообще в обычных костюмах, без облачения и литургии: своего рода собрания. Последнее почти как у баптистов. В мире вы найдете лютеранские общины, где во время богослужения используют гитары и барабаны, и вообще самые разные инструменты. Да, и такое есть! А иногда встречаются общины, где во время службы играют на перкуссионном инструменте чакрафон и гонгах.

То есть формы выражения веры разные. И здесь все зависит от того, как общины складываются. Люди ведь часто выбирают приход не только по месту жительства, но иногда, если мы говорим о крупном городе, как Рига, еще и по душевному единомыслию с теми людьми, которые посещают тот или иной храм.

Христианские корни японской чайной церемонии

- Но если мы говорим о чайных церемониях, то китайские, возможно, не в такой степени, а вот японские проникнуты христианской символикой и духом, - продолжает Павел Левушкан. - Вспомните фильм Мартина Скорсезе «Молчание». Эта история о христианизации Японии, когда приехали первые миссионеры. Примерно в это же время складывалась традиционная японская чайная церемония, когда мастер Сен-Но Рикю, в общем-то, кодифицировал из разрозненных традиций то, что мы сегодня видим, как некий шедевр японского духа. Мы эту церемонию считаем буддийской по своему происхождению, но только вот из семи учеников Сен-Но Рикю, из первых чайных патриархов, пять были христиане, а некоторые даже священниками.

Когда те самые миссионеры-иезуиты приехали в Японию, выяснили, что у местных самураев духовная жизнь достаточно скудна. Они умирали за сегуна, грабили крестьян, а о душе могли поразмышлять только в чайных домиках, где нельзя было говорить о бизнесе, войне и политике, зато поощрялось - об искусстве и философии. Во многом благодаря последнему, благодаря духовно-философским разговорам, японская знать в итоге и была христианизирована.

У самого Сен-Но Рикю жена и дочь была католичками. И он часто посещал католическую мессу, откуда взял разные жесты, вошедшие в японскую чайную церемонию, например, вознесение чаши, протирание ее специально тряпочкой, а также поднесение угощения на плоском блюдечке. Некоторые другие элементы были добавлены уже позже.

Буддийские мастера, поддерживая своих христианских друзей во времена гонений, ввели некоторые дополнительные элементы - с очень благой целью. Когда христиане собирались и проводили мессу, нельзя было по силуэтам на картонных и бумажных стенах японской традиционной чайной комнаты определить, чем там занимаются: чай готовят или евхаристию совершают. Люди, проходящие мимо, не могли заметить «чего не надо», а потом, извиняюсь, «настучать» власть предержащим.

Или же возьмем японскую традиционную флейту сякухати. Конечно, она является глубоко дзенским инструментом, но тем не менее, когда первые миссионеры прибыли в Японию, они использовали ее и традиционные восточные гусли для сопровождения мессы. Органа-то в тех краях не было! Я немного играю на этой флейте. Она прибыла в Японию в VII веке вместе с Китайским императорским оркестром. В Поднебесной она известна как флейта чибо, но только немного другой формы. В Китай она попала из Индии. А в Индию – из древнего Египта. Таким образом мы можем с большой долей вероятности говорить, что на прабабушке флейты сякухати играл пророк Моисей, когда он жил при дворце фараона.

Когда мистика – реальность

- Меня часто спрашивают: почему интересуюсь такими разными культурами? А для меня важно увидеть это многообразие и сложность сотворенного Богом мира, - подчеркивает Павел Левушкан.

Есть современные христианские мистики – такие как как бенедиктинец Дэвид Стейндл-Раст, иезуит Роберт Кеннеди, или лютеранский пастор Свен Косник. Они не просто вдохновлялись, но жили в дзенских монастырях, чтобы освоить метод восприятия мира. Один католический священник говорил: христианство – это моя вера, а дзен – это мой метод восприятия мира.

- Я не очень хорошо знаю точно, что такое дзен на практике, но при этом вдохновляюсь опытом христианских мистиков, например, первых отцов пустынников (отшельников и аскетов периода возникновения монашества в IV—V веках, живших в Скитской пустыне) и более поздних исихастов. А когда та же традиция исихазма только формировалась, ее одним из величайших мистиков являлся святитель Григорий Палама. В его духовной практике большую роль играли дыхательные упражнения, например, «снисхождение ума вместе с дыханием в сердце». Сегодня к таким практикам в христианском мире относятся настороженно, а тогда это был метод: чтобы человек мог освоить духовный путь без живого учителя рядом.

Но откуда появились такие дыхательные практики? Я здесь ни в коем случае не говорю о синкретизме! Просто – факт. Примерно в это же время в Османской Империи, где творил Григорий Палама, бестселлером среди думающей интеллигенции был перевод на арабский язык индийского трактата «Йога-Сутра Патанджали». А в ней дыхательные практики занимают чуть ли не главное место: йога все же!

Нельзя говорить, что Григорий Палама ходил к йогам на какие-то курсы. Но! Так уж случается, что, когда ты находишься в той или иной интеллектуальной среде, то волей-неволей вдохновляешься происходящим вокруг. Мы ведь тоже не в крепости живем, а общаемся межу собой – впитываем многое, ну и отдаем не меньше.

Точно так же и первые отцы пустынники вдохновлялись духовной практикой аскетов иудейского направления «терапевты», живших в окрестностях Александрии. А те в свою очередь, вероятно, вдохновлялись общением с монахами-буддистами, которых еще индийский царь Ашока (считается, он достиг состояния Будды и осознал, что есть сострадание) отправил проведать западные страны. И известно, что в Александрии в древности существовала небольшая буддийская община…

Я все это к тому веду, что в последнее время слишком много людей упорно ищут различия друг в другие. Результат этого - конфликты и войны. А я (и хочется верить не я один!) занят другим: ищу то общее, что поможет наладить духовный и культурный диалог. Именно это общее и способно защитить наш мир от того, чтобы его не разорвало на части, - говорит Павел Левушкан.

Игорь МЕЙДЕН.
Фото Владимира СТАРКОВА (Павел Левушкан).